Форум » Кто такие саами » Кольские саамы в меняющемся мире » Ответить

Кольские саамы в меняющемся мире

Вендрю: Кольские саамы в меняющемся мире Под редакцией А.И.Козлова, Д.В.Лисицына, М.А.Козловой Коллектив авторов: Козлов А.И., Лисицын Д.В., Козлова М.А., Богоявленский Д.Д., Боринская С.А., Варшавер Е.А., Вершубская Г.Г., Кальина Н.Р., Лапицкая Е.М., Санина Е.Д. Рецензенты: д.б.н. В.Д.Сонькин, к.и.н. Т.В.Лукьянченко

Ответов - 57, стр: 1 2 3 All

Вендрю: оглавление Введение 1 Глава 1 А.И.Козлов, Д.Д.Лисицын. Происхождение, этническая история и традиционное природопользование саамов 3 Происхождение саамов по данным антропологии и генетики 3 Исторические данные о происхождении саамов 13 Современные территориальные группы саамов 14 "Модернизация" хозяйства у кольских саамов 21 Глава 2. А.И.Козлов, Г.Г.Вершубская, Е.М.Лапицкая. Медико-антропологические особенности кольских саамов 23 Организация исследований и характеристика материала 23 Физическое развитие новорожденных 25 Акушерские размеры женщин детородного возраста 26 Рост и развитие детей школьного возраста 28 Особенности процессов роста у детей северян 30 Ростовые процессы и возраст менархе 31 Акселерация саамов 32 Глава 3. А.И.Козлов, М.А.Козлова, Г.Г.Вершубская, Д.В.Лисицын, С.А.Боринская, Е.Д.Санина, Н.Р.Кальина. Традиционная пища в мире современных саамов 36 Традиционное питание саамов 37 Адаптации к «арктической диете»: генетическая регуляция обмена веществ 44 Традиционная пища, «модернизация» и этничность 49 Состояние питания детей саамов с.Ловозеро 52 Новая пища - новые риски? 55 Глава 4. Д.Д.Богоявленский. Демографическая характеристика кольских саамов 65 Естественное движение саамов Мурманской области 66 Изменения возрастно-половой структуры 70 Межнациональные браки и этническая самоидентификация 72 Глава 5. А.И.Козлов, Д.Д.Богоявленский. Смертность от внешних причин и отклоняющееся поведение 76 Курение 77 Пьянство и алкоголизм 79 Глава 6. М.А.Козлова. Кольские саамы в современном мире: этническое самосознание и будущее народа 84 Литература 90 Приложение 1. Антропометрические и соматологические характеристики учащихся школ пос.Ловозеро по возрастно-половым и этническим группам (результаты обследований 1995-97 годов) Приложение 2. Антропометрические и соматологические характеристики учащихся школ пос.Ловозеро по возрастно-половым и этническим группам (результаты обследований 2005 года)

Вендрю: Введение Саамы занимают особое место среди народов Европы по своим антропологическим и лингвистическим характеристикам. Своеобразны и во многом уникальны их хозяйственные и культурные традиции. Отличия саамов от окружающих их народов издавна привлекали внимание путешественников, лингвистов, этнологов, антропологов, врачей... и писателей, и сказочников – от Х.К.Андерсена до Э.Фарджон. Общая численность саамов на территории Норвегии, Швеции, Финляндии и Российской Федерации превышает 50 тысяч человек, однако российские саамы, населяющие преимущественно северо-восток Кольского полуострова, составляют лишь небольшую их часть (по данным переписи 2002 года, в Мурманской области зарегистрировано 1769 саамов, всего на территории РФ – 1991). Несмотря на малочисленность российских саамов как этнической группы, научная литература, посвященная им, обширна. Однако данные, касающиеся физической антропологии, генетики, здоровья саамов, изменений уклада их жизни под влиянием «модернизационных» перемен рассеяны по многим, часто труднодоступным публикациям. Мы не старались дать исчерпывающей библиографии и приводили ссылки в основном на обобщающие, итоговые статьи и монографии. Тем не менее, по мере работы над книгой список литературы стал приобретать угрожающие размеры, и авторскому коллективу пришлось выдержать серьёзную внутреннюю борьбу, чтобы удержаться в разумных пределах. Надеемся, что оставшиеся ссылки окажутся полезными для читателей, которые пожелают расширить знакомство с темой. В основу нашей книги положены результаты исследований, проведенных с 1995 по 2005 год в селе Ловозеро - административном центре Ловозерского района Мурманской области, основного региона проживания саамов на территории Российской Федерации. В программу входило изучение комплекса медико-биологических, генетических, демографических, социологических и этнопсихологических характеристик населения. В настоящую публикацию включены данные, касающиеся собственно кольских саамов; материалы по антропологии других этнических групп Кольского Заполярья, в частности, коми-ижемцев, готовятся к печати. Итоги исследований 1995-97 годов опубликованы (Козлов и др., 1997; Козлов, Вершубская, 1999), поэтому часть первичных материалов, а также данные, представляющие интерес лишь для узкого круга специалистов, мы не приводим. Анализ медико-антропологических характеристик кольских саамов невозможен без привлечения материалов, касающихся саамов Фенноскандии. Саамы, несмотря на многообразие уклада их жизни, - один народ, волею исторических судеб оказавшийся разделенным государственными границами. Учитывая это, мы активно использовали материалы публикаций по различным аспектам антропологии и здоровья саамов Финляндии, Норвегии и Швеции. Надеемся, что приведенные сведения окажутся полезными при выработке решений в сфере общественного здоровья коренного населения Кольского Заполярья. Авторский коллектив возглавили А.И.Козлов, М.А.Козлова и Д.В.Лисицын, которые, помимо работы над отдельными главами, обеспечивали общую компоновку и редактирование книги. Авторы отдельных глав: Глава 1 – А.И.Козлов, Д.В.Лисицын; Глава 2 – А.И.Козлов, Г.Г.Вершубская, Е.М.Лапицкая; Глава 3 – А.И.Козлов, М.А.Козлова, Г.Г.Вершубская, Д.В.Лисицын, С.А.Боринская, Е.Д.Санина, Н.Р.Кальина; Глава 4 – Д.Д.Богоявленский; Глава 5 – А.И.Козлов, Д.Д.Богоявленский; Глава 6 – М.А.Козлова, Е.А.Варшавер, А.И.Козлов.

Вендрю: БЛАГОДАРНОСТИ Получение материала для этого исследования было бы невозможно без доброжелательного и заинтересованного содействия со стороны многих жителей пос.Ловозеро. Мы особенно благодарны сотрудникам Ловозерской Центральной районной больницы, Отдела образования Ловозерского района и Национального культурного центра, и персонально Л.П.Авдеевой, Н.Н.Ивановой, В.И.Каминскому, В.Н.Мизернюку за помощь в организации работы. Исследования 1995-97 годов частично поддерживались грантами Международного научного фонда (ISF) ZZ5000/411 и Фонда Джона Д. и Кэтрин Т.Мак-Артуров. Исследования 2005-2007 года проводились в рамках проекта Международного арктического научного комитета (IASC) «Питание и здоровье коренного населения Севера», осуществленного ИЛ «АрктАн-С» совместно с Институтом культурного и природного наследия и Российской ассоциацией коренного населения Севера (RAIPON) и были поддержаны грантом РФФИ 05-06-80427 (А.И.К.), Индивидуальным исследовательским грантом ГУ-ВШЭ 07-01-94 (М.А.К) и грантом IASC для поддержки молодых ученых (Е.А.В.).

Вендрю: Глава 1 Происхождение, этническая история и традиционное природопользование саамов А.И.Козлов, Д.Д.Лисицын Саамы всегда привлекали внимание европейских исследователей. Письменные источники фиксируют предков саамов, начиная с I века н.э.: они описаны в "Германии" Тацита под названием Fenni, позднее упоминаются у Прокопия Кесарийского (VI в.) как Skrerefennae. Название Lappia для обозначения страны лопарей впервые появляется у Саксона Грамматика (XII в.). В 1674 г. был опубликован труд Иоганна Шеффера "Лапландия", содержащий первое описание жизни и быта лопарей. За сотни лет контактов со шведскими, норвежскими, финскими, русскими соседями и учёными, саамы стали едва ли не самым изученным в этнографическом и антропологическом отношении народов Европы. И тем не менее, этот, возможно, древнейший этнос Старого Света, по сей день хранит загадку своего происхождения и кажется окруженным дымкой тайны. Причин тому несколько. Это и своеобразный хозяйственный уклад саамов, резко отличающийся от типов хозяйствования соседних народов, и их специфический язык. Большая часть европейцев говорит на языках индо-европейской семьи, но примерно 24 миллиона, в том числе и саамы – на языках финно-угорской (уральской) семьи. При этом саамский язык отличается значительным своеобразием и по отношению к языку других финно-угров. Лингвисты относят его к прибалтийско-финским, однако треть саамской лексики не находит параллелей ни в этих, ни в других языках уральской семьи. Большая часть специалистов считает эти слова наследием языка древних «палеоевропейских» предков саамов («протосаамов»), ассимилированных пришедшим с востока финноязычным населением (Хайду, 1985). Прародину же самих финно-угоров локализуют либо на географической границе Европы и Азии (Поволжье, Урал), либо относят её ещё восточнее, на Алтай. Поскольку коренное население Сибири представлено монголоидами, в том числе родственными саамам по языку (к уралоязычным народам относятся ненцы, ханты, манси), естественно, что среди исследователей возникли дискуссии относительно «монголоидных черт» и в морфологии саамов.

Вендрю: Происхождение саамов по данным антропологии и генетики Литература, посвященная анализу антропологических особенностей саамов в связи с проблемой их происхождения, обширна. Среди отечественных изданий особое место в этом отношении занимают два: «Финно-угорский сборник (антропология, археология, этнография)» и «Происхождение саамов (по данным антропологии и археологии)» выпущенные в Москве издательством «Наука» соответственно в 1982 и 1991 годах. Поскольку наша публикация ориентирована не на специалистов в области физической антропологии, обсуждение материалов по происхождению саамов необходимо предварить определенными разъяснениями. В этой главе читатель будет постоянно сталкиваться с упоминаниями о расовой принадлежности саамов. Это может вызвать вопрос: при чем тут раса, если мы хотим разобраться с происхождением народа. Но дело в том, что изучение сходства и различий рас современного человека как раз и даёт важный материал для понимания истории группы. В силу исторических и социальных причин в научных школах различных стран складывались разные подходы к созданию расовых классификаций и вообще к изучению рас человека. Российская традиция изначально основывалась на чисто научной позиции: для описания разнообразия следовало создать некую систему (схему). Вероятно, определенную роль в возникновении именно такого отношения к расам сыграла многонациональность Российской империи и существовавшая в ней специфическая форма рабства (крепостничества). Подавляющее большинство населения (причем именно расовое большинство, а не сравнительно малочисленные «инородцы окраин») «состояло в крепости», но отличия рабов от господ заключались в особенностях происхождения (крепостные, мещане, дворяне), а не в «расовой чистоте». Собственно расовая (в современном понимании) принадлежность оказывалась мало значащей. Отчасти это и стало причиной того, что в нашей стране расология (учение о расах) с конца XVIII века складывалась как научное направление, практически не имевшее социального оттенка – в отличие от антропологии западноевропейской. Первоначально представлялось, что каждый человек является носителем признаков той или иной расы. Из этого делался вывод о том, что можно определить расовый тип индивидуума, а подсчитав долю представителей определенных расовых типов в группе или народе – сравнить их между собой. Подобная типологическая концепция расы основана на представлении о существовании стабильных морфологических типов с постоянно выраженными границами и относительно небольшом разнообразием внутри группы. По мере развития антропологии, однако, стало ясно, что попытки определить расовый тип отдельного человека к успеху не приводят: каждый из нас несет целый комплекс черт, которые можно встретить в разных расовых группах. От типологической концепции пришлось отказаться, но вот подход к анализу расовых признаков с позиций популяционной биологии и генетики оказался чрезвычайно успешным.

Вендрю: С точки зрения современной популяционной концепции раса рассматривается как групповое понятие: не как сумма индивидуумов, а как совокупность популяций (территориальных общностей, в пределах которых обмен генами происходит легче, чем с представителями других групп). При таком подходе оценивается не индивидуально-типологическое, а генетическое единство: отдельно взятый человек не может служить «эталоном» своей расы. Только общность людей, популяция, может представить во всей полноте комплекс признаков, необходимый и достаточный для описания той или иной расы. В результате в современной антропологии под расами человека понимаются обширные группы локальных популяций, обладающие общностью физического типа, различающиеся между собой по наследуемым признакам и происходящие из единой географической области (ареала). Существует большое разнообразие подходов при построении расовых классификаций: отдельными антропологами выделяется от 3-4 расовых групп до более чем сотни. Даже число основных рас (рас первого порядка) варьирует в разных классификациях от двух до 15 (Алексеев, 1974). Как правило, к ним относят европеоидную, монголоидную, негроидную и австралоидную расы, в пределах которых выделяют дробные подразделения (малые расы). Так, в европеоидной большой расе выделяется до 7 локальных типов (малых рас), одним из которых является специфический лопарский, или лапоноидный тип (лопарская раса). При анализе морфологического сходства и различий представителей различных расовых и этнических групп исследователи ориентируются на признаки, минимально скоррелированные друг с другом. Исследования дерматоглифических признаков (гребешковых узоров кистей и пальцев рук) охватили три группы саамов: саамы Финляндии (эта группа включает горных и инари-саамов «рыболовов»); сколты; а также кольские саамы. Последняя группа, представленная собранными в 1969 году отпечатками, объединила уроженцев различных районов Кольского полуострова, переселенных в с.Ловозеро. Анализу было подвергнуто пять дерматоглифических характеристик (дельтовый индекс; индекс Камминса; осевой трирадиус t; узоры на гипотенаре; добавочные межпальцевые трирадиусы). Результаты обработки этих материалов представлены в целом ряде статей и книг, но наиболее концентрированно отражены в статьях Г.Л.Хить, опубликованных в упомянутых сборниках (Хить, 1982, 1991).

Вендрю: По выраженности перечисленных признаков все группы саамов существенно отличаются от окружающих их народов – шведов, финнов, карел, вепсов, коми, русских. При этом женские выборки саамов относительно близки друг к другу, тогда как мужские существенно различаются. Особое внимание Г.Л.Хить уделила оценке выраженности «восточного», или «монголоидного» компонента дерматоглифического комплекса. Этот интегральный показатель наиболее силен у горных и инари-саамов, менее выражен у сколтов, и в наименьшей степени проявляется у саамов кольских. По мнению исследовательницы, все анализируемые выборки, за исключением мужчин кольских саамов, проявляют большее сходство с монголоидами, чем с европеоидами, причем чем западнее локализована группа саамов, тем более выраженный пласт «монголоидности» она несет. В подтверждение представления о «монголоидности» саамов Г.Л.Хить приводит данные о соответствии дерматоглифических характеристик 18 популяций Финляндии – шведов (три группы), финнов (13 групп) и двух групп саамов (сколтов и инари) – классическим расово-диагностическим признакам строения лица, изученным Карен Марк. На основании выраженности (в баллах) у обследованных мужчин восьми признаков (рост бороды; горизонтальная профилировка лица; выступание скул; наклон глаз; присутствие эпикантуса; высота переносья; поперечный профиль спинки носа; профиль верхней губы) К.Марк вычисляла «общий индекс монголоидности», отражающий положение группы на условной шкале «европеоиды – монголоиды». У шведов индекс монголоидности колеблется в пределах 4-14 баллов (по 100-бальной шкале), различные группы финнов укладываются в диапазон 12-36 баллов. Значения индекса в выборках саамов оказались максимальными: они колеблются от 37 баллов у сколтов до 52 баллов у кольских саамов. По мнению К.Марк (1982), это, как и особенности пигментации глаз и волос, сближает саамов с народами Среднего Поволжья и Приуралья (особенно с марийцами и удмуртами), но не с обскими уграми – хантами и манси. Вычисленная Г.Л.Хить (1982) межгрупповая ранговая корреляция проявлений соматологического и дерматоглифического монголоидных комплексов в изученных выборках Финляндии оказалась достоверной и высокой (r=0,67; p<0,01).

Вендрю: К проблеме «монголоидности» саамов мы еще вернемся. Сейчас важно подчеркнуть, что и соматологические, и дерматоглифические особенности саамов однозначно отличают их от народов, живущих по соседству. Это же касается и одонтологических характеристик – особенностей строения зубной коронки. Среднее таксономическое расстояние (СТР), представляющее собой численное значение различий между набором одонтологических признаков сопоставляемых выборок, превышает единицу или близко к ней при сопоставлении саамов Финляндии со всеми исследованными группами финнов, кроме северо-восточных (Зубов, 1982). Это означает, что только северо-восточные финны не отличаются достоверно от саамского населения по характеристикам строения коронок зубов (заметим, кстати, что именно эта группа финнов проявляет максимальное сходство с инари и горными саамами и по признакам соматологии и дерматоглифики: Хить, 1982; Марк, 1982). В целом же А.А.Зубов склоняется к мысли о том, что современные популяционные характеристики отражают изначальную неоднородность саамов: некоторые их группы (например, давшие впоследствии начало локальным группам саамов Финляндии) могли нести больший «восточный» компонент, другие (в частности, предки кольских саамов) – меньший. Примечательно, что комплекс одонтологических признаков кольских саамов отличается от присущего финнам даже меньше, чем это выявляется у саамов Финляндии. На этот факт следует обратить особое внимание, поскольку здесь проявляется параллель и с результатами дерматоглифического исследования. Но насколько верно говорить о «монголоидности» саамов? Несомненно лишь, что представленные до сих пор материалы свидетельствуют об антропологической специфичности группы и отличии её (в большей или меньшей степени) от окружающих народов. О прямом сходстве с представителями большой монголоидной расы никто из исследователей, собственно, речи не ведет: обсуждается лишь степень отличий от северо- и восточноевропейских популяций. По сути, термин «монголоидность» возникает в данной ситуации как некая альтернатива понятию «европеоидность». Отличаются саамы от европейцев – значит, характерный для них комплекс признаков следует трактовать как удаляющийся от «европеоидного», другими словами, приближающийся к монголоидному. В корректности такой подмены высказывает сомнения И.В.Перевозчиков (1991), исследовавший обобщенные фотопортреты саамов России и Финляндии. Метод обобщенного фотопортрета основан на том, что сделанные по определенным правилам фотоснимки значительного количества (обычно нескольких десятков) представителей той или иной группы при печати «накладываются» друг на друга. На итоговом позитиве характерные групповые черты проявляются с высокой резкостью, а индивидуальные признаки «размываются», затушевываются (Перевозчиков, 1987). Изучение обобщенных фотопортретов саамов показало, что впечатление некоторой «монголоидности» лица создается за счет приподнятости наружного угла глаза (в среднем на 1 мм выше по сравнению с русскими) и несколько большего развития мягких тканей в скуловой области. По другим чертам кольские саамы очень близки к русскому населению региона. В целом же по морфологии лица саамы оказываются гораздо ближе к европеоидам, чем к монголоидам, вновь демонстрируя тот уникальный лапоноидный тип, трактовка которого, собственно, и составляет суть проблемы. До сих пор, рассматривая данные антропологических исследований, мы не касались области, с которой у подавляющего большинства неспециалистов, собственно, и ассоциируется само понятие «антропологии» - изучения строения черепа. Действительно, анализ измерительных (краниометрия) и описательных показателей (краниоскопия) – важные, хотя, как можно было убедиться, далеко не единственные методы антропологического исследования.

Вендрю: Характерными краниологическими признаками саамов считаются округлая форма черепа (брахикрания); низкое, за счет сокращения размеров альвеолярной части, лицо; небольшая уплощенность лица (заметим, что последние два признака хорошо отражаются и на обобщенных фотопортретах). Ю.Д.Беневоленская (1991) дополняет этот комплекс таким признаком, как высокие значения затылочно-теменного индекса (ЗТИ). Этот индекс, вычисляющийся как отношение длины медианно-сагиттальной дуги затылочной кости к теменной, заметно различается у представителей больших европеоидной и монголоидной рас. У европеоидов среднегрупповые значения ЗТИ варьируют в пределах 86-95 единиц, у монголоидов – 94-103. Саамы (Ю.Д.Беневоленской изучен краниологический материал с территории Норвегии, Финляндии и Кольского п-ова) характеризуются высокими значениями ЗТИ, варьирующими в пределах 94,3-100 ед. Наименьшие значения в саамской серии (94,3-97,9 ед., M=95,65) обнаружены в четырех сериях с Кольского п-ова; значения индекса в серии из Утсийоки (Финляндия) – 98,6 ед. В шести близких к современности сериях из Финнмарка (Норвегия) значения ЗТИ варьируют в пределах 95,3-99,4 ед. (M=96,8); в серии черепов из этой же провинции, датируемых рубежом I и II тысячелетий н.э. средние значения индекса равны 100,0 (расчет А.К. по данным, приведенным в статье Ю.Д.Беневоленской, 1991). Средние значения ЗТИ в соседних с саамами группах (шведы, норвежцы, финны, карелы, русские) заметно ниже – от 89,8 до 94,6 ед. Таким образом, по краниометрической выраженности «восточных» черт саамы существенно отличаются от своих соседей. В целом же Ю.Д.Беневоленская констатирует лишь своеобразие присущего саамам краниологического комплекса, воздерживаясь от его однозначной трактовки. По её мнению, это своеобразие могло возникнуть под воздействием факторов различной природы, в том числе экологических (в частности, ослабленную горизонтальную профилировку лица можно рассматривать как признак, имеющий адаптивное значение в условиях высоких широт). Большие значения затылочно-теменного индекса также могли возникнуть под влиянием различных причин – как участия в происхождении саамов каких-то носителей монголоидных признаков, так и за счет микроэволюционных изменений в изолированной европеоидной группе. Так что краниометрическая «монголоидность» саамов отнюдь не бесспорна.

Вендрю: Более определенные результаты дал анализ краниоскопических признаков (Козинцев, 1991). На первом этапе значения семи характеристик (наличие дополнительных швов, вставочных костей и т.д.) были сведены к комплексному показателю, получившему название «монголоидно-европеоидного» индекса. У европеоидов индекс колеблется в пределах 15-39 единиц (M=28), у монголоидов – 52-83 (M=65), тогда как в саамских сериях его значения промежуточны: 43 ед у кольских саамов, 46 – у инари. В ту же «промежуточную» группу попадают, помимо саамов, манси, мордва и удмурты. Таким образом, по краниоскопическим особенностям саамы отличаются как от европеоидов, так и от монголоидов. Наиболее интересный результат дала оценка комплекса краниоскопических признаков «в масштабе» вариаций, характерных для народов уральской языковой семьи, к которой принадлежит и саамский язык (в данном случае вычислялся «уральский» индекс). Этот подход выявил антропологическое своеобразие уральских народов относительно как европеоидных, так и монголоидных групп (вне зависимости от принадлежности их к той или иной языковой семье). Саамы вошли в группу из девяти популяций (всего обследовано 75), характеризующихся максимальными значениями индекса. Среднее значение «уральского индекса» для инари-саами составило 58 единиц, для кольских – 59, при максимальной величине индекса в 73 единицы (ханты). На основании полученных результатов А.Г.Козинцев делает вывод о том, что саамы – носители своеобразного комплекса черт, присущего древней общности, на основе которой сложилось все уралоязычное население. По мере «европеизации» групп, расселявшихся к западу от древнеуральского очага, и «монголизации» мигрировавших к востоку, признаки этого комплекса все более размывались. Саамы, однако, в окружении западноевропейских народов сохранили исходные древние черты едва ли не в наибольшей степени по сравнению со всеми другими уральскими народами. С этой точкой зрения в определенной мере смыкается и представление А.В.Хазановой (1973) относительно того, что саамы представляют собой своеобразную группу, в результате своей изолированности сохранившую черты древнейшего недифференцированного расового комплекса, одинаково далекого и от европеоидов, и от монголоидов. Рассмотренные ранее подходы можно назвать классическими: в том или ином виде они применяются в исследованиях по этнической антропологии уже не первое столетие. Однако череп, коронка зуба, гребешковый узор кожи кистей рук – структуры сложные. Формирование каждой из них – результат работы значительного числа генов, которое редко можно оценить на фенотипическом уровне. Анализ наследования краниологических и многих других физико-антропологических признаков с точки зрения генетики и сегодня остаётся непосильной задачей.

Вендрю: Другое дело признаки дискретные, чётко выраженные, и к тому же не подверженные изменениям на протяжении жизни человека. Таковы, например, особенности вкусовой чувствительности к фенилтиокарбамиду (PTC), система тканевой совместимости HLA, сывороточные белки и ферменты, иммунные системы крови (ABO, Rhesus и другие). Зная закономерности наследования таких генетических маркеров и изучив их распространение в различных популяциях, можно строить предположения об интенсивности обмена генами и, соответственно, родственных отношениях тех или иных групп населения планеты. Именно такие подходы стали всё шире применяться в антропологических исследованиях, в том числе и различных групп саамов. Уже к середине XX века стало ясно, что в генетическом отношении саамы являются уникальной группой населения Европы. Американский иммунолог У.Бойд, первым предложивший использовать данные серологических исследований в качестве основы расовых классификаций человечества (Boyd, 1950), выделил «лапоноидную расу» как одну из пяти расовых групп населения Европы (наряду со средиземноморской, центрально-восточноевропейской, северо-западноевропейской, палеоевропейской расами). Действительно, по распределению групп крови по системе АВО саамы существенно отличаются от других европейских популяций. Для них характерна высокая частота гена p при низкой частоте гена q. Именно такие соотношения зафиксированы и у саамов с.Ловозеро при обследованиях конца 1960-х годов (Хазанова, 1973; Хазанова и др., 1972). Частота гена p в их выборке составила 0,411, q – 0,115, тогда как среднемировые величины указанных генов равны соответственно 0,215 и 0,162 (Mourant et al., 1976). Нужно иметь в виду, однако, что частоты таких признаков, как группы крови, в популяции существенно меняются под влиянием притока генов из других групп. Это хорошо видно на примере групп крови системы АВО у кольских саамов. Сопоставив по данным медицинской документации Ловозерской ЦРБ за 1970-77 и 1981-89 годы групповую принадлежность крови у женщин саами, и рассчитав по этим материалам частоты генов p и q, мы убедились, что всего за 20 лет генетическая структура популяции существенно изменилась. Частота гена p уменьшилась в 2,6 раза, а частота гена q, напротив, в 4,7 раза возросла (Табл.1.1). Такие изменения частот генов во времени естественны для небольших по численности групп, живущих в тесном контакте с представителями более многочисленных народов. Однако, поскольку различные субэтнические группы саамов в силу географических и политических причин на протяжении своей истории оказались изолированы друг от друга, приток генов из разных популяций привёл к формированию заметных межгрупповых различий. Эти различия прослеживаются и в распределении групп крови, и в чувствительности к фенилтиокарбамиду (PTC), и в частотах гена, регулирующего активность пищеварительного фермента лактазы (Табл.2.2).

Вендрю: Таблица 1.1. Изменения концентрации генов p и q системы АВО у саамов с.Ловозеро Когорты Концентрация генов p q 1967-68 гг* 0,4108 0,1145 1970-77 гг 0,2776 0,1739 1981-89 гг 0,1597 0,5432 * - Хазанова и др., 1972 Таблица 1.2. Частоты аллелей p (система ABO), Т (система РТС) и LAC*R в различных субэтнических группах саамов. Группы саамов Частоты аллелей p (ABO) Т (PTC) LAC*R Сколты 0,421 0,623 0,774 Кольские 0,412 0,452 0,695 Горные 0,391 0,553 0,584 Инари (“рыболовы”) 0,291 0,653 0,504 Источники: 1 – Mourant et al., 1976; 2 – Хазанова и др., 1972; 3 – Кайанойа, 1982; 4 – Sahi, 1991; 5 – собственные данные

Вендрю: Учитывая подобную изменчивость популяций в пространстве и времени, антропологи стараются исследовать значительное число генетических маркеров и анализировать их в комплексе с другими характеристиками. Такой подход применил известный специалист в области популяционной генетики Л.Кавалли-Сфорца, исследовавший со своими коллегами частоты значительного числа аутосомных генов в различных популяциях планеты, в том числе и у саамов (Cavalli-Sforza et al., 1994). Оказалось, что саамы, наряду с басками, сардинцами, исландцами и финнами существенно отличаются от других народов Европы, сохраняя черты наиболее древнего населения этой части света. В последние пару десятилетий значительную информацию о происхождении саамов принесли исследования вариантов строения митохондриальной ДНК (мтДНК) и Y-хромосомы. Количество публикаций в области молекулярной генетики саамов уже давно перевалило за сотню, поэтому мы обратимся лишь к наиболее полным обзорам по теме (Sajantila et al., 1995; Ross et al., 2006). Специфические замещения в позициях 16144, 16189 и 16270 мтДНК, получившие наименование «саамского мотива», обнаружены в различных группах саамов со средней частотой в 37%, но практически не встречаются в других группах населения планеты (Sajantila et al., 1995). Гаплогруппы V и U5b1b1 мтДНК обнаружены у 80-90% всех обследованных саамов. Исключение составляют лишь южные саамы Швеции, у которых такие варианты строения мтДНК встречаются вдвое реже – что, правда, также очень много, поскольку в популяциях других народов эти гаплогруппы редки или вовсе отсутствуют. С другой стороны, частота типичной для европейских популяций гаплогруппы H в изученных группах саамов не превышает 5 процентов (Tambets et al., 2004). Анализ полиморфизма Y-хромосомы показал, что у саамов очень часто (от 37 до 55% в разных популяциях) встречается гаплогруппа N3. Такой вариант Y-хромосомы довольно обычен для финнов и северных русских, но у народов центральноевропейского происхождения, в частности, шведов и норвежцев, редок (частота менее 10%: Tambets et al., 2004; Rootsi et al., 2007).

Вендрю: Конечно, различные группы саамов различаются между собой. Так, у южных саамов Швеции уже упомянутые гаплогруппы V и U5b1b1 встречаются в среднем лишь в 34%, а частота редкой для саамов гаплогруппы H, напротив, повышена до 34,8 процентов. Варьируют в различных группах и частоты гаплогрупп N3, R1a и R1b Y-хромосомы. Такое разнообразие частот аллелей естественно и может иметь различные причины. Это, в частности, приток генов из других групп в отдаленном или недавнем прошлом (мы уже видели это на примере ловозерских саамов, когда рассматривали изменения частот генов групп крови). Возможны и чисто генетические причины – в характерных для саамов изолированных популяциях относительно небольшой численности существенный эффект мог оказать дрейф генов. Наконец, генетические различия могут быть отражением разных вариантов адаптации к специфическим условиям среды обитания. И всё же, несмотря на языковое и культурное разнообразие различных групп саамов, молекулярно-генетические исследования подтверждают их большее сходство между собой, чем с другими европейскими популяциями. Генетические маркеры явно дифференцируют саамов даже с ближайшими соседями. * * *

Вендрю: * * * Суммировать данные антропологических и генетических исследований можно следующим образом. 1). По комплексу антрополого-генетическиих признаков саамы отличаются от представителей других групп, что дает основание выделить их в особую лапоноидную расу – специфический расовый тип, входящий в большую европеоидную расу; 2). Происхождение лапоноидной группы неясно. «Метисационная» гипотеза (предположение о том, что предки саамов представляли собой популяцию, возникшую в зоне контакта больших европеоидной и монголоидной рас) представляется наименее вероятной. Больше данных за то, что лапландская раса – группа, наиболее полно сохранившая комплекс черт чрезвычайно древнего и весьма специфичного населения Северо-Восточной Европы; 3). Генетические исследования показывают, что саамы имеют гетерогенное происхождение, их история складывалась в результате нескольких волн миграции в Фенноскандию. Вероятно, предками саамов были племена охотников-собирателей Центральной или Восточной Европы, переселившиеся на северо-западную окраину материка после отступления ледника, примерно 9-10 тысяч лет назад. Вторая волна миграций (вероятно, через Центральную Азию и Волго-Уральский регион) достигла уже заселённой территории примерно тремя тысячелетиями позже. Именно эти группы и обеспечили небольшой, но заметный приток «монголоидных» генов (Ross et al., 2006); 4). Нынешнее разнообразие локальных групп саамов может быть как следствием изначальной неоднородности древних популяций, на основе которых сложилось саамское население Фенноскандии, так и результатом притока генов из соседних групп (шведов, норвежцев, финнов, русских, карел, коми).

Вендрю: Исторические данные о происхождении саамов Археологические данные в целом соответствуют выводам антропологов, генетиков и лингвистов. Мезолитические и неолитические памятники Северной Фенноскандии оставлены "палеоевропейским" населением, заселившим освободившиеся после таяния ледника земли (VIII-III тыс.до н.э.; протосаамский период по К.Карпелану). Памятники позднего неолита (III тыс.до н.э.) и ранней бронзы (приблизительно до начала I тысячелетия до н.э.) показывают картину активных контактов и взаимовлияния местных и пришлых культур (предсаамский период по К.Карпелану). Первоначальное население ассимилируется пришлым с юго-востока финноязычным населением культуры гребенчатой керамики. К концу этого периода происходит разделение на протоприбалтийско-финскую и прасаамскую общности. В конце II тыс.до н.э. отмечается появление керамического комплекса, сопоставляемого археологами с ымыяхтахской культурой Восточной Сибири (керамика с примесью шерсти). Эпоха раннего железа (предсаамский период) продолжалась в течение I тыс. до н.э. до первых веков н.э. В это время прасаамская общность распространилась до максимальных границ своего расселения. Начинают проявляться различия между отдельными саамскими группами. К концу периода устанавливаются активные торговые контакты с южными и юго-западными соседями. В раннесаамский период (по К.Карпелану 300-1200 гг. н.э.) происходит перестройка хозяйства и материальной культуры под влиянием широко распространившихся торговых отношений. Прекращается керамическое производство и выплавка железа. Возникает и усиливается зависимость от финских и скандинавских дворохозяев, к началу II тыс. н.э. саамы оказываются данниками скандинавских правителей. Территория расселения саамов еще в Средние века была значительно обширнее современной. Ее южная граница проходила от западной Финляндии севернее Ладоги через Онежское озеро к Белому морю (Карпелан, 1982; Валонен, 1982; Лукьянченко, 1979). Высказывались мнения и о более обширном ареале - до Волхова на юге и Мезени на востоке (Лукьянченко, 1971, 1980, 1990). Процессы ассимиляции саамов Карелии и Финляндии и отступания их на север прослеживаются по данным письменных источников (Лукьянченко, 1979; Линкола, 1982).

Вендрю: Современные территориальные группы саамов Цифры в перечислении территориальных групп соответствуют обозначениям на прилагаемой карте-схеме (Рис.1.1). I. ЮЖНЫЕ ГРУППЫ 1. Район Реруса в Норвегии. 2. Емтланн, Херьедален, Оселе, Вильхельмина в Швеции. Занимаются сельским хозяйством. Говоры относятся к южносаамскому диалекту (Анохин, 1967; Линкола, 1982). После закрытия шведско-финской границы в 1889 году группа оленеводов из Каутокейно (Норвегия) переселилась на юг Швеции (Херьедален, Идре, север Даларны), где образовали смешанную полукочевую группу (Анохин, 1976). Оленеводы из Фроствика (Емтланн) продолжают спускаться летом к Ботническому заливу между Умеа и Сундсваллем (Vuorela, 1964).

Вендрю: II. ЛЕСНЫЕ СААМЫ ЩВЕЦИИ Оленеводы совершают сезонные перекочевки в лесной зоне, вдоль речных долин. Часть населения переходит к сельскому хозяйству, разводит небольшое количество скота (Линкола, 1982; Vuorela, 1964). 3. Люкселе-Лапмарк: верхнее и среднее течение р. Уме (Хайду, 1985). Группы мало и тернала (Анохин, 1967). Диалект уме. 4. Пите-Лапмарк: бассейн реки Пите, большая часть Арьеплуга и к северу от Арвидсъяура (Хайду, 1985). Арьеплуг и арвидсъяуре (Анохин, 1967). Диалект пите. 5. Луле-Лапмарк: бассейн реки Луле - Елливаре и Еккмокк. Диалект луле (Paterson, 1956; Анохин, 1967; Хайду,1985). III. МОРСКИЕ СААМЫ ЗАПАДНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ НОРВЕГИИ Основа хозяйства - морское рыболовство и скотоводство. Группа в основном образовалась из лишившихся стад саамов-оленеводов Швеции (Vuorela, 1964; Линкола, 1982). 6. Вефсен и прилегающее побережье (Сев. Треннелаг ?). Южносаамский диалект (Хайду, 1985). 7. Некоторые места Нурланна (Феуске, Рана). Диалект пите (Хайду, 1985). 8. Тюсфьорд, Фолла. Диалект луле (Хайду, 1985).

Вендрю: IV. ГОРНЫЕ СААМЫ-ОЛЕНЕВОДЫ Специализированное оленеводческое хозяйство, крупные стада выпасаются круглый год под надзором пастухов. Совершают дальние перекочевки со стадами: зимой - в лесную зону, летом - в горные тундры. Раньше летом выходили и на арктическое побережье. Олени служат источником мяса и шкур, используется оленье молоко (дойка с мая по октябрь). В последние десятилетия наблюдается трансформация кочевого оленеводства в отгонное, когда со стадом кочуют только пастухи, а их семьи и безоленное население живут в постоянных поселках, разводят крупный рогатый скот, выращивают картофель и кормовые травы (Vuorela, 1964; Анохин, 1967). Все горные саамы говорят на различных говорах северносаамского (норвежско-саамского) диалекта (Хайду, 1985). 9. Швеция: Турне-Лапмарк - Юккасъярви, Кируна. Говоры Турне. Кааресуандо - западные горные говоры. 10. Норвегия: горные саамы Тромса (говоры Турне). Горные саамы Финмаркена: Каутокейно (западные горные говоры), Карасьйок, Польмак, Восточная Руйя (восточные горные) (Хайду, 1985). Горные саамы Финмаркена в 1944 году были выселены германскими оккупационными властями в провинцию Тромсе и на север Нурланна, возвратились обратно только к 1950 году (Анохин, 1976). 11. Финляндия: Энонтекие (западные горные говоры), Оутакоски, Утсьйоки, к югу от оз.Инари (восточные горные), Муонио-? (Хайду, 1985). Небольшая часть саамов севера Соданкюля - потомки переселенцев из Энонтекие и Каутокейно в конце XIXв.

Вендрю: V. МОРСКИЕ СААМЫ СЕВЕРНОЙ НОРВЕГИИ Самая многочисленная группа саамов. 12. Морские саамы северного побережья Норвегии: Варангер, Квенанген, Лаксефьорд, Нессебю, Нейден, Реннар-фьорд. Древнее приморское население. Основное занятие - морское рыболовство и овцеводство. Говоры относятся к северносаамскому диалекту, но обладают многими восточносаамскими чертами. 13. Морские саамы Тромса. Вероятно, потомки оленеводов. Хозяйство такое же, как у предыдущей группы. Говоры Турне (Хайду, 1985). VI. РЕЧНЫЕ СААМЫ ТЕНО И ФИННМАРКЕНА 14. Занимаются промыслом семги в реках, мелким скотоводством (овцы, коровы), иногда имеют небольшие стада оленей. Смешанная по происхождению группа: потомки местных саамов-промысловиков, обедневших оленеводов и финских переселенцев XVIIIв. (Vuorela, 1964; Линкола, 1982). Северносаамский диалект (восточные горные говоры).



полная версия страницы